Конкуренция на рынке сегодня — это не только про развитие, но и про соблюдение правил. В центре внимания антимонопольной службы — госзакупки, картельные сговоры и ответственность как бизнеса, так и заказчиков. Насколько масштабны нарушения, как меняются схемы и где сегодня главные риски для компаний? Об этом продюсеру радио «Business FM Челябинск» Марии Полевщиковой рассказала руководитель Управления Федеральной антимонопольной службы по Челябинской области Анна Козлова.
— Анна Алексеевна, в последние месяцы УФАС активно выявляют картельные сговоры на торгах. Насколько эта проблема сегодня масштабна для нашего региона?
— Выявление антиконкурентных соглашений является основным направлением антимонопольной конкурентной политики на протяжении уже лет 15, а то и 20. И, конечно, выявление именно картельных сговоров между конкурентами, особенно на торгах для государственных и муниципальных нужд, по национальному проекту, — приоритет внимания антимонопольного органа. Около 85-90% картельных сговоров выявляется на торгах для государственных и муниципальных нужд. Есть еще торги по имуществу. Сейчас мы рассматриваем обращение ПО «Маяк» при проведении имущественных торгов, где хозяйствующие субъекты вступили в сговор. Он классический — заявки с одного IP-адреса, одно и то же поведение. То есть ничего нового. Документы одни и те же, один их объем, одни ошибки. Я думаю, что больше пяти-семи таких антиконкурентных соглашений мы рассмотреть не можем в силу того, что это очень серьезный, кропотливый ручной труд. Надо проанализировать систему госзакупок, выявить какие-то признаки. Если не хватает признаков косвенных, надо провести внеплановую проверку, добыть прямые доказательства. Поэтому это очень эксклюзивные дела.
— Есть мнение, что участники закупок стали действовать тоньше, и поэтому сложнее выявить нарушения. Действительно ли схемы становятся более изощренными?
— Нет, я бы так не сказала, что предприниматели ищут более изощренные схемы. Они знают практику антимонопольного органа, что есть такие нарушения, что не является нарушением. Это с одной стороны. А с другой — более высокие требования к антимонопольному органу, к доказыванию. Раньше достаточно было набора косвенных признаков — заявки с одного IP-адреса, пересечение сотрудников, долгие хозяйственные связи, и суд соглашался, что это картель. Теперь суды, и это, наверное, правильно, требуют прямые доказательства. Какой умысел? Нужно установить причинно-следственную связь, не только изучить рынок, но и посмотреть экономику, какое предложение могли они сделать, до какой цены реально могли опустить свое предложение. И это требует еще больше времени и внимания. Поэтому нам в помощь искусственный интеллект — «Антикартель». Это, конечно, очень хорошо.
— Вопрос доверия. Бизнес иногда воспринимает антимонопольную службу как карательный орган. Меняется ли эта роль? Больше профилактики или контроля?
— Не только в антимонопольной службе, мне кажется, во всех контрольно-надзорных органах сдвиг давно пошел на предупредительный контроль. Антимонопольный орган, естественно, тоже в этом тренде. Наша миссия — обеспечение свободы конкуренции, эффективная защита предпринимательства ради будущего России. Поэтому, конечно же, содействуем развитию конкуренции. Также обеспечиваем взаимодействие с различными органами власти, в первую очередь, с правительством Челябинской области по созданию условий для развития конкуренции через дорожную карту. Вы знаете, где можно купить фермерскую продукцию?
— Есть какие-то магазины, которые чаще всего мелькают в рекламе.
— Где-то, как-то, чего-то... Конкретно куда идти и когда можно что-то купить, никто не знает. Или почему в доме только один провайдер? Что нужно сделать, чтобы была конкуренция? Антимонопольный орган ищет эти проблемы в ходе своей контрольно-надзорной деятельности, предлагает решения субъекту Российской Федерации, то есть правительству и Минэкономразвития Челябинской области как уполномоченному органу. Мы таким образом содействуем развитию конкуренции. Но если уж кто-то попал, то тогда серьезные штрафные санкции.
— Насколько часто нарушения допускают сами органы власти или муниципальные заказчики при проведении торгов?
— Если мы говорим про 44-й закон, у нас наметилась хорошая тенденция, когда заказчики стали меньше нарушать. На протяжении многих лет было 40-45% обоснованных жалоб. В 2025 году у нас было очень серьезное снижение до 29%. Если говорить про желание заказчика купить то, что он сильно хочет... Например, конкретный аппарат УЗИ, иностранного производства. Заказчик затачивает все характеристики только под него. Это типичное нарушение 17-й статьи закона о защите конкуренции. Или, например, заказчик объединил в один лот различные виды деятельности, и каждая требует лицензии. Не каждый хозяйствующий субъект, а только один, оказывается, обладает одновременно этими двумя-тремя лицензиями. То есть все сделано умышленно, чтобы победила конкретная компания. Немного таких нарушений. В прошлом году мы выявили три случая.
