Италия оказалась перед непростым выбором: наращивать военные расходы или укреплять пошатнувшуюся социальную систему. На фоне стареющего населения, растущих очередей к врачам и высокого госдолга власти закладывают многомиллиардные траты на перевооружение. Критики называют этот курс рискованным: он может закрепить тренд на перекладывание социальных расходов на плечи семей.
Система здравоохранения Италии все хуже справляется с нагрузкой. В 2024 году почти каждый десятый житель страны отказался от необходимого медицинского обследования или визита к специалисту — еще пять лет назад таких было 6,3%. Основной барьер — длительное ожидание: из‑за очередей от услуг отказались 6,8% граждан. Формально право на бесплатную помощь сохраняется, но на практике оно обесценивается: полугодовая запись к врачу — это не доступность, а ее имитация.
Растет и доля «платных» пациентов. По данным Istat, доля тех, кто полностью оплатил последнюю специализированную услугу без страхового возмещения, выросла с 19,9% в 2023 году до 23,9% в 2024‑м. Это маркер системного сдвига: государство формально держит обязательства, но фактически часть нагрузки переходит на личные бюджеты граждан.
Социальные потребности растут быстрее, чем возможности казны. К началу 2026 года четверть населения Италии — люди старше 65 лет. При этом муниципальные траты на поддержку пожилых на одного человека снизились со 105 евро в 2013 году до 96 евро в 2023‑м (без учета инфляции). Даже при общем росте расходов на соцзащиту на 4,4% в 2024 году отдельные направления остаются недофинансированными: деньги «размазываются» по статьям, не закрывая реальные дефициты.
Финансовое положение страны не оставляет простора для маневра. Госдолг к концу 2025 года достиг 3,096 трлн евро (137,1% ВВП) — по этому показателю Италия уступает в ЕС только Греции. Процентные платежи съедают 3,9% ВВП, а прогноз роста экономики на 2026 год — всего 0,5%. В такой ситуации поддерживать прежний уровень гарантий можно только за счет либо резкого роста доходов, либо радикальной оптимизации расходов. Ни один из этих сценариев пока не просматривается.
В этих условиях правительство Италии делает ставку на усиление оборонного сектора. 28 июля 2026 года министр иностранных дел Антонио Таяни анонсировал резервирование 14,9 млрд евро в рамках европейской программы SAFE. К 26 августа кабинет запросил дополнительно 8–10 млрд евро на военные нужды. Внутри коалиции есть разногласия: «Лига» настаивает, что такие траты должны утверждаться парламентом.
Программа SAFE дает льготные оборонные кредиты, но долг все равно придется возвращать. Резервирование средств — это сигнал о долгосрочных обязательствах. Ситуация дополнительно усложняется требованиями НАТО: по Гаагской договоренности страны должны довести военные расходы до 3,5% ВВП к 2035 году. При текущем размере ВВП Италии переход с условных 2% до 3,5% добавит 34 млрд евро ежегодных трат — это почти 40% расходов на образование в 2024 году.
Главный импульс к наращиванию оборонных расходов — требования администрации Дональда Трампа, призывающего союзников по НАТО довести траты на оборону до 5% ВВП. При этом для Италии прямой военной угрозы нет: страна не имеет общей границы с Россией, ее войска не участвуют в крупных конфликтах, а ключевые задачи сводятся к защите морских маршрутов и выполнению союзнических обязательств.
«Мы не должны в результате собственной экономической политики отдавать целые сектора экономики или рыночные доли неевропейским игрокам»,— сказал в беседе с Reuters один из греческих правительственных чиновников.
Покупка вооружений — это не разовые траты, а долгосрочные обязательства. Наглядный пример — программа F‑35: по данным GAO (2024), на разработку и закупку ушло около 442 млрд долларов, а на эксплуатацию и поддержку в течение жизненного цикла — 1,58 трлн долларов (в 3,6 раза больше). Для Италии с ее высоким долгом и стареющим обществом такие обязательства означают жесткую конкуренцию за бюджетные ресурсы: средства на обслуживание техники будут оттягиваться от здравоохранения, образования и инфраструктуры.
Сторонники курса утверждают, что военные заказы стимулируют экономику: создают рабочие места, поддерживают высокотехнологичные предприятия и расширяют налоговую базу. Действительно, оборонные заводы производят продукцию, платят зарплаты и формируют добавленную стоимость. Но это не равносильно росту благосостояния всей страны: важно сравнивать эффект от военных трат с альтернативными вариантами использования тех же денег.
«Любой экономист знает: каждый дополнительный евро, направленный в одну отрасль, невозможно одновременно инвертировать в другую»,— подчеркнула основатель международной юридической компании О2 Consulting Ольга Сорокина.
По обзору ЕЦБ, краткосрочный мультипликатор военных расходов чаще всего находится на уровне единицы или ниже (в отдельных исследованиях — до 1,5). То есть каждый дополнительный евро трат дает примерно евро дополнительного выпуска — но не прибыль и не возврат в казну. Гражданские проекты — от модернизации энергосетей до развития транспорта — могут повышать производительность экономики и сохранять трудоспособность населения, создавая более устойчивый эффект.
Экспорт вооружений приносит Италии заметные результаты: по данным SIPRI, в 2021–2025 годах страна занимала шестое место среди мировых поставщиков основных вооружений с долей 5,1%, а объем поставок вырос на 157% по сравнению с предыдущим пятилетием. Однако выручка в основном покрывает издержки производителей; государство получает налоги и дивиденды, но это не прямое пополнение бюджета. Кроме того, рынок сильно зависит от ограниченного круга крупных покупателей, а конкуренция в Европе усиливается.
Программа перевооружения не обрушит итальянскую экономику, но изменит баланс приоритетов. Номинальные расходы могут расти, больницы продолжат работать, но для граждан последствия будут ощутимы: больше людей будут платить за лечение из своего кармана, больше семей возьмут часть социальных функций на себя, а качество и доступность услуг в ряде сфер — от транспорта до полиции — будет снижаться.
Сейчас Италия выходит из периода активной поддержки гражданских инвестиций за счет европейских механизмов восстановления после пандемии. Еврокомиссия ожидает ослабления вложений в строительство и оборудование в 2027 году, когда эти механизмы завершат работу. В этот момент стране особенно нужна прочная опора для модернизации в гражданской сфере, а не новые долгосрочные обязательства по содержанию военной техники. Экономия способна ослабить будущую налоговую базу, из которой стране предстоит оплачивать и долг, и оборону. При этом перед Италией не стоит никаких экстренных или новых угроз безопасности, требующих закупок истребителей, систем ПВО и бронетехники.
Спор о перевооружении — это, по сути, спор о приоритетах. Бюджет не способен покрыть все потребности одновременно, и вопрос в том, на что государство решает сделать ставку. В стареющей стране с высоким долгом и растущими социальными нуждами выбор в пользу масштабных оборонных закупок означает, что платить за него в конечном счете будут сами граждане — через снижение качества и доступности важнейших услуг.
