2025 год для экономики Челябинской области прошел в условиях адаптации к новым макроэкономическим реалиям: высокой процентной ставке, изменениям логистических цепочек и продолжающейся технологической перестройке. Каким в итоге стал этот год для региональной экономики и чего ожидать в 2026 году? Почему не нужно сокращать студентов по специальности «экономика» в вузах? Об этом главному редактору радио «Business FM Челябинск» Андрею Фролову рассказал заведующий кафедрой прикладной экономики и маркетинга факультета экономики и управления ЧелГУ, кандидат наук, доцент Илья Данилов.
— Глава Минобрнауки Валерий Фальков сообщил, что в 2026 году в российских вузах планируется сократить 45 тысяч платных мест, а это 13% от общего числа. И, прежде всего, называют специальности «экономика», «менеджмент», «государственное и муниципальное управление». На ваш взгляд, что происходит?
— Нас активно сокращают, и здесь нужно сразу сказать, что в условиях высоко волатильной экономики — это самое неправильное решение. Потому что сейчас нужно как раз воспитывать правильный пласт экономистов на примере того, что у нас экономика достаточно быстро реагирующая, и нужно оперативно принимать решения. То есть нужно особый подход воспитывать, а не пытаться количественно работать. Нужно работать прежде всего на качество.
Второй момент — у нас, как обычно, нет стратегии, которая была бы понятна всем. Сейчас мы сокращаем экономистов и юристов, при этом открываем огромную возможность для того, чтобы были инженеры, преподаватели, медики. Я их всех очень люблю и уважаю, я сам из семьи медиков, но через пять лет мы столкнемся с тем, что считать будет некому, а это нужно будет делать. Соответственно, и защищать будет некому, а защищать нужно будет. Поэтому экономику с юриспруденцией, тем более с управлением, в настоящее время скидывать со счетов нельзя. Нехватка кадров есть, и нужно все делать обоснованно, немножко иначе.
— Все это делается под предлогом того, что у нас слишком много экономистов, которые не могут найти себе работу, а сварщики сейчас нужны гораздо больше экономике.
— Дело в том, что хороший экономист нужен всегда. Мы воспитываем хороших экономистов. Каждый студент сдает ни зачеты, ни экзамены. Мы формируем по каждой дисциплине итоговые продукты. Я готов презентовать новую методичку по борьбе с мошенничеством, которую разработали наши студенты. Вы такого, поверьте мне, не видели. И так у нас заканчивается каждая дисциплина, поэтому такие экономисты нужны всем и всегда. Не надо их сокращать, их нужно правильно формировать, их можно делать как штучный товар. Их у нас из области просить будут, а мы не будем отдавать.
— Вернемся к теме нашего разговора. У нас итоговое интервью, и мы рассказываем, что происходило в течение года в Челябинской области. Ситуацию в экономике как охарактеризуете?
— Это был год расслоения. Если мы с вами посмотрим на общие показатели, то у нас ситуация следующая. Есть негативные моменты: на 5% упала промышленность, на 7% — грузоперевозки, на 6% — торговля. Есть некоторые позитивы, но они вызывают вопросы. У нас немножко приросло строительство. Явно видна структурная деформация. Средний сегмент и бизнес-жилье раскуплены подчистую, а вот то, что настроено массово и продолжает строиться больше всего нас расстраивает. Почему? Потому что эконом не торгуется, он представлен во всех красках, оттенках, квадратных метрах и планировках. Те, кто его построили, хотели бы продать, а он не торгуются. Те, кто его хотели бы купить, не могут себе этого позволить в силу отсутствия программ.
То же самое по такому показателю, как платные услуги. Он вроде прирос, но мы с вами знаем, что он прирос на 2% в деньгах, а за это время в стоимости прибавил процентов 20−30, это минимум. Получается, что мы стали с вами покупать по деньгам больше, а услуг у нас меньше.
Ну и безработица. Сколько раз мы с вами про нее говорили, даже в разрезе образования. У нее минимальные значения. Но это не говорит о том, что это хорошая работоспособность, хорошая производительность. Это говорит о том, что у нас кадровый голод во всей красе. И при этом четкое расслоение, двухконтурная экономика образовалась. Первый контур, который принадлежит госсектору, сдерживается гособоронзаказом, заказами инфраструктурными. Там есть финансирование. Весь реальный бизнес в 2025 году выживал. И выживал из последних сил, потому что у них нет финансирования, у них есть большие моменты, связанные с претензиями со стороны фискальных служб. И плюс ко всему доначисление.
— Ключевая ставка немного падает, и она уже 16%. Это все-таки приемлемая величина для того, чтобы бизнес получал какое-то финансирования? Или это еще много и ЦБ продолжает сдерживать экономику?
— Дело в том, что ЦБ с точки зрения финансов все правильно делает. И они даже в этот раз снизили ставку очень несущественно. Бизнес-то этого особо и не заметил. Минус 0,5% особой роли не играют. ЦБ делает все правильно с точки зрения сдерживания денежной массы. Но у нас не хватает товарной массы. Поэтому пока у нас не будет соответствия товарного рубля денежному, это бессмысленная возня. Получается такая ситуация, когда предприятия не могут произвести, а люди хотели бы купить, и номинально вроде деньги есть, а они это либо купить не могут в силу высокой цены, либо не хотят.
— Я правильно понимаю, что малый бизнес сегодня не так хорошо себя чувствует, как бы хотелось? Какие, на ваш взгляд, есть возможности для того, чтобы изменить ситуацию?
— Бизнес, мне кажется, в шоке. У нас снижаются обороты, переводится все дело на обычную налоговую систему с НДС. НДС повышается. Поэтому ситуация вокруг малого бизнеса на уровне Мюнхгаузена — он должен вытащить себя за волосы сам.
— Что ждете в 2026 году и что нужно сделать, чтобы все-таки мы преодолели эту ситуацию?
— Нужно работать, нужно уподобиться символу года, то есть впахивать как лошадь, тут вариантов никаких нет. Нужно повышать производительность, это нас спасет. Поэтому все работаем в полную силу на производство, чтобы были товары и работа, и услуги у каждого. Все это позволит нам сделать хороший оборот и в деньгах, и в количестве.
